Здравствуйте, расскажите нам, что для вас значит поселок городского типа Вача?

ДОСТОПРИМЕЧАТЕЛЬНОСТИ, поселок городского типа Вача.

Культурные ценности, памятники, архитектура, природа - поселок городского типа Вача Вачский район Нижегородская область

Волков Сергей: Пос Вача


Вачский район в прошлом...

– 75 лет назад архивные органы Горьковской области были переданы в систему НКВД (1939).

Приказом Народного комиссара внутренних дел СССР архивные органы переданы в систему НКВД. Горьковское областное архивное управление переименовано в отдел архивов УНКВД по Горьковской области. В связи с переходом в систему НКВД пересмотрен и обновлен штат архивистов. Передачей дел руководил заместитель начальника УНКВД В.В. Губин (1902–1972). К 1 июля 1939 года передача была завершена. Первым начальником архивного отдела УНКВД по Горьковской области стал В.Г. Антипов.

В период подчинения государственных архивов ведомству НКВД–МВД (1939–1962) имели место снижение уровня научного использования документов, режим засекречивания, ограничение доступа к архивным делам.

Факты

26 (6 февраля) – 300 лет со дня образования Нижегородской губернии (1714).

Указом Петра I, подписанным в этот день четырьмя сенаторами Я.Ф. Долгоруковым, И.А. Мусиным-Пушкиным, Т.Н. Стрешневым и М.М. Самариным, провозглашалось: «Нижегородской губернии быть особо». Нижегородская губерния была выделена из состава Казанской как самостоятельная административно-территориальная единица Российского государства. В ее состав помимо Нижнего Новгорода вошли Алатырь, Балахна, Муром, Арзамас, Гороховец, Юрьев-Польский, Курмыш, Василь и Ядрин, низовья рек Керженца и Ветлуги. Всеми административными, военно-полицейскими и отчасти финансовыми вопросами в губернии ведал губернатор. Первый нижегородский губернатор – представитель старинной и близкой к царскому роду фамилии Андрей Петрович Измайлов. При нем была создана Нижегородская губернская канцелярия – главный орган управления Нижегородской губернией, ликвидированной в 1779 году в связи с образованием Нижегородского наместничества. После новой губернской реформы Нижегородская губерния в 1796 году была восстановлена.

Документы фонда Нижегородской губернской канцелярии (1719–1779) // ЦАНО. Ф. 1. 220 ед. хр. 2 оп. 1714–1779 гг.

Документы фонда Канцелярии Нижегородского губернатора (1798–1917) // ЦАНО. Ф. 2. 17 190 ед. хр. 10 оп. 1796–1917 гг.

Документы фонда Нижегородского наместнического правления (1779–1796) // ЦАНО. Ф. 4. 6865 ед. хр. 4 оп. 1779–1880 гг.

Документы фонда Нижегородского губернского правления (1796–1918) // ЦАНО.

Ф. 5. 46 532 ед. хр. 15 оп. 1797–1918 гг.







Где отдыхали рабочие после фабричного труда, где их агитировали, готовили к новой
жизни, как был устроен их быт? Несмотря на то, что согласно статье в январе 1919 года
молодежь могла повеселиться в народном доме, были в нем и спектакли, и танцевальные
вечера, и т.п., позже — в декабре 1922 года в другой статье — под названием «Кума, кума,
дай ключ мне!..» — говорилось следующее: «Не везет вачским рабочим с рабклубом, и сколь
ни бьется Кустком с вопросом о скорейшем его открытии, — дело вперед не подвигается. …
Свыше полгода тому назад возник вопрос о рабочем Клубе, свыше полгода рабочие живут
надеждой иметь свой уголок, где бы можно было отдохнуть после дневного труда, где бы
можно почитать газету, обменяться мнениями, поделиться горем и радостями. А теперь уж
видя, что верхи в этом направлении делают мало — отдельные рабочие и служащее говорят о
«складчине» в пользу снятия где-нибудь комнатушки и покупке дров и керосина для ее
отопления и освещения. Кстати, о помещении. Сначала под Клуб обещали отвести
фабричное помещение на «Соколе»; потом — передумали и стали обещать «Белый Дом»,
несколько позднее почти «уступили» дом бывш. Д.Д. Кондратова; потом заговорили об
отводе под клуб больничного барака; теперь же часто стали называть помещение фабричного
училища» («Луч», № 83, 3 декабря 1922 г.).
Гораздо радикальнее решила вопрос со своим размещением вачская комсомольская
ячейка, которая для этих целей использовала дом бывшего фабриканта Коробкова, а его
самого — в качестве швейцара: «Сюда молодежь Вачи ежедневно по вечерам собирается,
чтобы почитать, поспорить, провести время с большей пользой, чем его проводит «молодежь
улицы».
«На огонек» часто тянется и беспартийная молодежь, которой интересно послушать
лекцию Ремезова по русской истории, беседу о боге, доклад о задачах молодежи и т.д. И тут
вот приходится наблюдать весьма странное явление, заставляющее в недоумении разводить10
руками.
В дверях «парадного крыльца» стоит грозный «Цербер» с длинными седыми усищами
и внимательно осматривает каждого входящего. Это сам бывший фабрикант и владелец дома
Коробков, добровольно выполняющий частенько роль швейцара.
− «Беспартийный? В шею!» — рычит он, беря за шиворот какого-нибудь юнца.
− «Коммунист? Пожалуйте!» — он подбирает живот, вытягивается и дает дорогу
юнцу, слащаво улыбаясь» («Греется у огонька», «Луч», № 8, 30 января 1923 г.).
В феврале 1923 года вопрос с рабочим клубом был, наконец, решен: «Правление
Муромского металлотреста под рабклуб отвело верх Белого Дома (бывший Кондратова), и к
настоящему времени клуб уж заканчивается оборудованием: туда проводят электричество,
поставляют мебель, книжные шкафы и пр.
На открытие клуба ожидается приезд товарищей, занимающих видные посты в
управлении нашей промышленности. Возможно, что к этому времени прибудет сюда и
первый Нарком труда Шляпников, одно время работавший токарем по металлу на здешней
фабрике» («Открываем рабочий клуб», «Рабоче-крестьянская газета», № 9, 9 февраля 1923
года).
В декабре 1922 года по распоряжению председателя правления муромского
Металлотреста для рабочих фабрики № 1-й была оборудована ночлежка в бывшем
помещении фабричного училища, которая «не будет уже походить на бывшую «мориловку»,
где было вечером жарко, как в бане, а среди ночи и особенно к утру, холодно, как на
Северном полюсе» («Трест для рабочих», «Луч», № 94, 28 декабря 1922 г.)


85 лет назад положено начало областного административно-территориального строительства в Нижегородском регионе (1929) с последующим образованием Нижегородской (Горьковской) области.

На основании Постановления Президиума ВЦИК от 14 января 1929 года «Об образовании на территории РСФСР административно-территориальных объединений краевого и областного значения» была ликвидирована Нижегородская губерния. Ее территория вошла во вновь образованную Нижегородскую область, включавшую Нижегородскую и Вятскую губернии, Муромский уезд Владимирской губернии, Марийскую и Вотскую автономную области, Чувашскую АССР и Унженский лесной массив Костромской губернии. Вся область делилась на 7 округов: Арзамасский, Вятский, Котельнический, Муромский, Нижегородский, Нолинский и Шарьинский. Постановлением Президиума ВЦИК 15 июня 1929 года Нижегородская область была преобразована в край, 7 октября 1932 года переименованный в Горьковский. С принятием новой Конституции СССР 5 декабря 1936 года край был преобразован в Горьковскую область, восстановившую свое историческое название (Нижегородская) после возвращениия 29 октября 1990 года г. Горькому прежнего названия – Нижний Новгород.

Документы Нижегородского областного Совета рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов. // ЦАНО. Ф. Р-56. 3835 ед. хр. 8 оп. 1917–1929 гг.;

Документы Нижегородского окружного Совета рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов Нижегородского края. // ЦАНО. Ф. Р-271. 154 ед. хр. 5 оп. 1929–1930 гг.;

Документы Горьковского краевого Совета рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов. // ЦАНО. Ф. Р-2626. 15059 ед. хр. 6 оп. 1929–1936 гг.;

Документы Горьковского областного Совета народных депутатов. // ЦАНО. Ф. Р-3074. 13997 ед. хр. 11 оп. 1936–1989 гг.

Нижегородская область. Краткая характеристика. Нижний Новгород, 1929. 56 с.



– 85 лет со дня образования Вачского района Нижегородской (Горьковской) области (1929).

Образован из селений Новосельской, Яковцевской волостей, части селений Арефинской, Монаковской волостей Муромского уезда Владимирской губернии, части селений Панинской и Салавирской волостей Павловского уезда. К моменту создания Вачский район был одним из самых густонаселенных в Нижегородском крае. В настоящее время административным центром района является поселок Вача. Граничит с Павловским, Сосновским, Навашинским районами Нижегородской области, а также с территорией Владимирской области.

Документы Вачского Совета депутатов трудящихся Горьковской области // ЦАНО. Ф. Р-2877. 6 оп. 498 ед. хр. 1928–1962 гг.


img.nnov.org/data/myupload/4/100/4100661/87vacha-korolenko1.jpgВ 1924 году на смену сухим отчетам, насыщенным числовыми данными,
публикуемым в «Луче», пришли бытовые очерки, посвященные вачской фабрике, условиям
работы, быта рабочих и т.п. Среди них особенно выделяется статья «Яма» Дмитрия Рабочего
(«Луч», № 111, 20 мая, № 112, 21 мая 1924 г.). «Кто имеет возможность пользоваться
изящными ножичками и вилочками гравированной работы с клеймом «Кондратов с. Вача»,
вероятно, и не подозревает того, что в его руках не нож, не вилка, а сгусток человеческой
крови, жизни полной лишений…» — так начинается указанная статья, построенная на
противопоставлении жизни Вачи до 1917 года и после.
Нетрудно понять, что «Яма» — это ни что иное, как вачская фабрика: «Рабочий
Вачской фабрики, родясь и выросши в Ваче — мерял свою жизнь так: дом, фабрика, церковь
— снова дом, снова фабрика, снова церковь, снова фабрика и, наконец, могила.
Его дом стоял, как и церковь на плоскости, а фабрика зияла окнами в яме, а шагах в
ста от нее по склону оврага тянулось кладбище.
Вот и все пути, которые дал Кондратов вачскому рабочему.
И рабочие Вачи окрестили за все свои мучения от нечеловеческого труда — Вачу и
фабрику — ямой».
Саму «Яму» — фабрику — автор рисует такой: «Монастырские узкие окна,
закопченные и запыленные от времени — пропускают незначительные полосы света,
тусклые стены и потолки, сырость в нижних этажах «точильни» и «личильни» создают
мрачно-тюремное настроение.
Вентиляции отсутствуют, отсутствовали и раньше. Сами стены старые, какие-то
рыхлые.
И вот в этих стенах, там в подвалах, забрызганные от «точила» водой стоят люди в
сырости по восемь часов, выделывая красивые топоры, ножи, вилки…
Раньше за это они получали от 12 до 30 рублей, теперь, принимая во внимание
соотношение цен рынка, некоторые категории получают большие, некоторые почти то же
самое, что и раньше».
Так было, но так не должно быть, говорит автор. Что же произошло за шесть лет?
«В Ваче теперь имеется, правда, небольшой, но охотно посещаемый рабочими клуб.9
При клубе имеется библиотека-читальня. В Ваче находится обзавком металлистов,
охраняющий труд и интересы рабочего.
Фабриками бывшими Кондратова теперь управляет сам-же рабочий через свой
Металло-трест.
В Вачу все больше и больше начинает поступать газет, — Вача начинает любить
советскую газету».
А что же сама фабрика? «Корпуса фабрики остались старыми, еще больше обветшали
и требуют ремонта, полного переоборудования.
Корпуса расположены не целесообразно, не в порядке хода производства выработки








235 лет со дня подписания императрицей Екатериной II указа об учреждении Нижегородского наместничества (1779).

По административно-территориальной реформе Екатерины II территория Российской империи вместо губерний была разделена на наместничества с четкими границами. Территория Нижегородского наместничества стала значительно меньше бывшей губернии, так как к Костромскому наместничеству отошел Юрьевецкий уезд, к Казанскому – Алатырская провинция. В пределах Нижегородского наместничества остались города Нижний Новгород, Арзамас, Балахна, Васильсурск, а села Ардатов, Горбатов, Княгинин, Лукоянов, Макарьев, Починки, Пьянский Перевоз, Семенов, Сергач получили статус городов и собственные гербы. Все они стали центрами вновь образованных уездов.

22 декабря 1779 года было учреждено Нижегородское наместническое правление, которое возглавило деятельность всех государственных учреждений наместничества, обладало административно-полицейскими полномочиями. Наместническое правление ликвидировано согласно указу Сената от 12 декабря 1796 года в связи с проведением новой губернской реформы и восстановлением Нижегородской губернии.

Документы Нижегородского наместнического правления // ЦАНО. Ф. 4. 4 оп. 6865 ед. хр. 1779–1800 гг.
При такой перетряске и архивные документы терялись,вот и белые пятна истории….





Пос Вача


Сергей Волков
19.11.2016 15:36
Расскажите друзьям в социальных сетях о данной странице:
Поддержать автора

Имеются записи страницы "Достопримечательности" в населенных пунктах:


село Казаково деревня Жайск деревня Фроловское деревня Выползово село Ахпаевка

ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ


Вход через uistoka.ru или социальные сети:





Всего комментариев:1

Волков Сергей: Короленко Кондратовы


В.Г. Короленко на отдыхе у фабрикантов Кондратовых

http://img.nnov.org/data/myupload/4/100/4100661/101-0235.jpg[12 января 1897 г., Петербург.]В 1885 году Короленко разрешили поселиться в Нижнем Новгороде. Нижегородское десятилетие (1885—1895) — период наиболее плодотворной работы Короленко-писателя, всплеска его таланта, после которого о нём заговорила читающая публика всей Российской империи. В 1886 году вышла его первая книга «Очерки и рассказы», в которую вошли сибирские новеллы писателя. В эти же годы Короленко публикует свои «Павловские очерки», явившиеся результатом неоднократных посещений села Павлова в Горбатовском уезде Нижегородской губернии. В произведении описывается тяжёлое положение кустарей-металлистов села, задавленных нищетой.


Дорогая моя Паша. Вы так извиняетесь, что меня немного обругали за молчание, что мне даже совестно. Ведь в сущности-то я, все-таки, бываю виноват и сам себя ругаю порой хуже, чем Вы меня. Не этот,– так другие разы, все-таки, заслуживал,– значит, зачту себе. Теперь сажусь, как только прочел Ваше письмо, это значит – опять намерен исправляться. Что Вам сказать о себе? Живем в Питере довольно скучно. Я его не люблю, Дуня не терпит, дети вспоминают о Нижнем. Ну, да, не так живи, как хочется. Хуже то, что я довольно сильно хворал. Кажется,– это просто усталость. Я, помнится, писал уже Вам, что мне очень много времени, нервов и настроения стоило мултанское дело, а также – что мое пребывание на суде совпало со смертью нашей девочки. Потом – лето в работе усиленной,– и вот осенью среди спешной и усиленной работы над рассказом, который цензура заставила кончить поскорее1 (иначе не соглашались пропустить начало),– на меня напала бессонница, хандра и всякая дрянь, от коей только еще теперь оправляюсь. Завтра даже уезжаю недели на три в Нижегородскую губернию. Надеюсь после этого небольшого отдыха вернуться совсем здоровым.-









И. Г. КОРОЛЕНКО

24 января [1897 г.], село Вача.

Дорогой мой Перчина.
Сегодня уезжает из Вачи в Ирбит Сергей Дмитриевич Кондратов1, а так как я теперь в Ваче, то и пользуясь случаем написать тебе; думаю, что так письмо всего скорее достигнет назначения.
Прежде всего – почему я в Ваче. Приехал сюда немного отдохнуть и поправиться. Оказалось, что, начиная с осени запрошлого года, то есть с начала мултанского дела и до осени прошлого – ко мне незаметно подкрадывалось довольно-таки сильное нервное расстройство, как результат переутомления. Осень 1895 года была вся поглощена составлением отчетов, писанием статей и нервным возбуждением, а затем единственный отдых, которым я воспользовался в этом году,– была опять поездка в Мамадыш на 7 Ґ дневное заседание, в конце которого со мной случилась острая бессонница. Летом, как ты знаешь уже, захворал Михайловский и уехал с Ал. Ив.2 в Крым (вернувшись с первой поездки), – таким образом и лето прошло в усиленной работе по журналу. Ну, в ноябре, когда, вдобавок, пришлось, по требованию цензора,– кончать наспех рассказ3, назначенный на ноябрь и декабрь (первую половину я отдал в печать и думал, отдохнув, приняться за окончание, но цензор потребовал все), – я рассказ докончил среди повторившейся опять острой сплошной бессонницы,– и захворал довольно сильно. Главным образом – нервы. Чрезвычайное недовольство собой, работой (рассказ так и не пустил после, уже я сам, и теперь все еще не могу к нему вернуться,– отшибает), всею своею жизнию за последние годы. Бессонница продолжалась долго, я исхудал так, что на меня и теперь ахают знакомые, но чувствовал, что тут лекарства ни при чем. Меня давно гнали на отдых, но и тут я опять сознавал, что у меня отдыха от моих мыслей не будет. Поэтому я сидел в Питере, продолжая даже усиленно работать над редакционными рукописями, чтобы не чувствовать себя окончательно поддавшимся, и написал статью (о дуэлях последних годов; пойдет в феврале, если пропустит цензура). Понемногу поправлялся, а главное – восстановил некоторое доверие к самому себе, после чего уже не боялся пуститься в путь, чувствуя, что это будет действительно отдых. Цель моей поездки главная именно отдых, тишина снежных полей, спокойствие и отрешение от обычной обстановки. Но затем, заодно хочу кое-что еще досмотреть в Ваче и Павлове и приготовить к изданию свои Павловские очерки 4. Теперь я и сам кое-что додумал по этому предмету, да и приходится ко времени: нужно разобраться в этих вопросах. Не знаю, как быстро подвинется эта работа, но вот уже два дня работал не без удовольствия и написал вступительную главу совершенно по-новому. Надо думать – оживу, а было очень плохо, и в голову лезли такие мрачные мысли, что, казалось, ниоткуда не видно просвета. Может быть, пройдет этот кризис и не без пользы: много я понял своих ошибок, которые, в мрачные минуты, казались мне просто преступными. Правда, поправлять все это нелегко. Нужно многое изменить и в своей жизни и в своем отношении к жизни. А, между тем, менять трудно. О журнале5 многое, что ты пишешь, совершенная правда, но не все. Не я один,– все мы тянемся для него из всех сил, и бросить теперь – просто бесчестно. Но и не нужно: ведь все-таки это дело хорошее, нужное, да и нужно, наконец, свои силы пристроить во что-нибудь, что останется, когда силы уйдут. Но только нужно также и жить, и присматриваться к жизни, и участвовать в ней. Мне стало страшно, когда я, оглянувшись, увидел, что целых десять лет я только сражался с мелочами и "описывал", почти совсем не живя. Это чисто репортерски писательское отношение ко всему – ужасно. Я заменял жизнь суррогатами, инстинктивно кидаясь на боевую часть литературы, но это все-таки не замена… А тут ко всему в этот год прибавилась новая смерть нашей девочки и положение Юлиана, которое действовало на меня очень сильно, и я почувствовал как-то, что жизнь начинает бить со всех концов, а во мне ни прежней уверенности, ни силы для борьбы…






Ну, да, кажется, начинает это рассеиваться. Правда, проходит с некоторыми колебаниями и возвратами. Проездом через Москву я почувствовал опять острый припадок нервности,– главным образом от вида Юлиана и мыслей, связанных с его положением. С ним было еще ухудшение. Теперь ходит с костылем, исхудал страшно. Характер его ты знаешь: мучит всех, а так как Маня и мамаша всех ближе, то им и достается всего больше. Он теперь рад бы взять всякое место, но я начинаю бояться, что едва ли он способен к работе. Гучков6 обещал с февраля дать что-то,– но он его видел до последнего ухудшения. Всякая неудача в приискании работы Юлиана волнует и еще усиливает его болезнь, а жить нечем уже и теперь. Ведь как хочешь, а на сто рублей едва-едва пробьешься в Москве втроем. Я переслал ему уже двести рублей за последние месяцы, но теперь к началу февраля у него опять не будет ни копейки. Между тем, в "Русской мысли" я к осени сам был должен 1135 рублей, а в "Русском богатстве", понятно, тоже задалживаюсь, потому что на 150 рублей в месяц не проживешь. Теперь-то все-таки на это я не смотрю так мрачно,– вернулось бы здоровье,– как-нибудь справимся. Но в минуты упадка нервов – просто берет отчаяние и опускаются руки. А вид Юлиана,– исхудалый, жалкий, с пытливо устремленными на меня глазами,– еще более меня расстраивал. Он ждет от меня помощи и ободрения, а я сам сломан и уныл. Ну,– прости, голубчик, за это унылое письмо. Повторяю, – начинаю, кажется, оправляться, и может быть, все это на пользу. Если удастся этот раз опять выбиться вполне,– то уже не повторю прежних ошибок. Буду надеяться, что удастся,– и тогда, может быть, буду благодарен этому острому кризису. Подкрадывался он уже давно, но я его плохо сознавал.




Разлив Оки в Нижнем…



Ну, надо кончать. Ты далеко неправ в определении причины нашего как бы взаимного отдаления. Мне кажется, что я и мое неправильное отношение ко всему в последние годы – виноваты в этом гораздо более. Ну, да еще поговорим. Надо только, чтобы этого не было.

Крепко тебя обнимаю. Твой Вл. Короленко
16 января 1897 года Короленко приехал из Петербурга в Вачу,село Владимирской губ.,Муромского у.,известное своим ножевым производством. Здесь жили старинные знакомые В.Г.Короленко,местные фабриканты,братья Алексей и Сергей Дмитриевичи Кондратовы,по приглашению которых он и приехал . О впечатлениях поездки в Вачу и оттуда в кустарное село Павлово см. кроме напечатанных здесь писем дневник 1897 г.
Дорогая Дунюшка.
Пишу тебе вечером,в большом,почти пустом Кондратовском доме.Хозяева ушли на именины к учителю,а я собираюсь лечь пораньше,-сегодня ночь провел в вагоне и санях.Здесь хорошо,тихо,спокойно,люди милые,просто. Чувствую себя отлично; что будет дальше, а сегодня,вздыхая холодный воздух,подставляя лицо ночному ветру,сыпавшему навстречу сыроватой изморозью,- я чувствовал ,что начинаю выпрямлятся…..Сегодня ,повторяю,весь день-отлично,несмотря на то,что оба Кондратовы сильно ахали,увидя меня.Думаю ,недели две жизни здесь совсем меня выпрямят.Эх,-мало я пользовался всем этим прежде; дурак,дурак! Теперь ночью и на рассвете с такой жадностию вглядывался в эти снежные поля,в огоньки из под сугробов - и столько подымалось в душе впечатлений и воспоминаний,что я дал себе слово, - не упускать больше случаев,какие только представятся;ходить,ездить,наблюдать опять присматриватся и изучать эту жизнь,с которой связано столько в нашем прошлом. А пока поправлятся. Завтра еще отдыхаю,после завтра едим в лес. …В Озябликово случаи почти каждый день. Если бы понадобилась телеграмма,адресую просто: Озябликово.Сергею Дмитриевечу Кондратову для передачи Короленко-Оттуда сейчас доставят (всего 8 верст) Пиши и пусть детишки тоже пишут…….Пишу тебе еще раз утром.Сколько часов,не знаю; вчера у меня ночь так смешалось с днем,что я совершенно забыл завести часы. Знаю только, что должно быть часов уже 10.Я только что проснулся,а хозяева еще спят.
Как видим из писем старые друзья.Это и не удивительно. Были и прежние приезды Весной и в декабре 1889 года и апреле 1890 года. В 1897 году Вача была небольшим селом на 209 дворов.. Жители занимались промыслами. Работали на местных фабрикантов,в основном на Кондратовых 54 процента мужчин и 83 процента женщин села были неграмотными…Вот что он пишет 23 января из Вачи;….Третьего дня уже после отправки моего письма к тебе- я получил твое письмо с письмами детей(от 19 числа-так стоит на почтовом штемпеле). Значит из Петербурга оно шло сюда двои сутки.- Спасибо, голубошка, хоть за коротенькие писмеца….. Как видим письмо шло 2 суток. Вот это размах был у почты. И машин почтовых еще не было.Одна лошадинная сила. В век техники так не получается на почте.Словом,прогресс на изнанку.И На-На технология здесь бессильна - не справляется с поставленными задачами.


….У нас тут жизнь идет своим чередом,- все также тихо….Вчера - становой спочьмейстером завернули проездом - и тоже скрылись в метели,которая несет вот уже второй день (сегодня почти стихло). Третьего дня,вечером, мы с здешним доктором поехали в кустарную деревню - и долго плутали в поле.Дороги совсем занесло,кругом бело,ничего не видно,только кое -где мелькают как будто расплывшиеся огоньки - это по большей части огни в кустарных кузницах,а также в домах- где еще работают.Сегодня ждут Килевейна,который вчера дал телеграмму о своем приезде.Привезет нижегородских новостей.
Соня спрашивает,ходил ли я на охоту? Да,- ходил.Кажется ,я писал,что 1/2 дня мы бродили на лыжах. Я не убил ничего,а лесник, который ходил с нами,убил зайца и тетерева. ……Вчера принялся за подготовку Павловских очерков, - и начало сделал,кажется недурно. Не знаю,все -таки,удастся ли кончить скоро эту работу,- не хочу себя обольщать удачей, может быть,временной в этой работе, да и чувствую,что теперь все -таки главное - отдохнуть. …..
Деятельная натура Короленко не могла довольствоваться простым созерцанием картин русской природы. На другой же день он отправился в Казаково.Кучер дорогой рассказывал писателю о нищенской жизни рабочих. Большинство мастеровых живут так ,что …"на гроб тесу просят,а то и холста на саван .Это уж как самый бедный житель за стыд почтет.А здесь это найдено". Когда проезжали мимо Попышево кучер вздохнул; - Вот здесь в деревне,40 вдов. Личильщики они,мало живут,лет тридцати уже помирают.Вдова она и пашет,она и косит. Плохое житье.
Работа личильщиков( шлифовщиков) Попышева и Лобкова была наиболее тяжелой. Густая металлическая пыль смешивалась с наждачной и висела в воздухе так,что виден был только собственный чарок,над которым ,не разгибаясь, по 16-18 часов в сутки работал надомный рабочий.
Ехавшие с ним братья Кондратовы стали сомневаться,что в Попышове было столько вдов,но доктор Петр Петрович Василевский подтвердил это.Но зато оба Кондратовых,-отмечает Короленко в дневнике,- указывают на Лобково и Санницы,где это явление еще сильнее. Короленко 23 января специально ездил в Попышево и с грустью сообщал в письме к жене" Вчера мы опять ездили в кустарную деревню Попышовку,замечательную тем,что в ней на 45 дворов около 40 молодых вдов."
"Что ты?Ведь помрут они у тебя этак." " Что станете делать?Покушать -то хочется."
С похоронами писателю в Ваче приходилось встречаться почти ежедневно.В дневнике за 10 февраля любопытна следующая фраза:"Вчера венчали 6 свадеб мастеровых,сегодня троих хоронят."
" Вчера я ездил в деревню за 3 версты,назад возвращался вечером в метель. Сильный ветер все нес снег над полями и совсем заносил дороги.С начала кругом в темноте были видны огни разных деревень,а потом и их не стало видно,только снег и снег,да ветер.Лошадь то и дело теряла дорогу и проваливалась в снег по самое брюхо,и мы бы не знали даже,куда ехать. Но в это время стали в Ваче звонить в колокол,нарочно,чтобы все,кто едит в полях и не видит дороги,знали,куда направляться. Мы приехали домой и уже давно пили чай в теплой комнате,а на колокольне,рядом с домом Кондратовых,все звонили,-для других запоздалых путников.И я засыпал,- а звон все продолжался".
Вечером,когда входит наш почтарь,весь занесенный снегом, - и приносит мне письмо, - я даже и засыпаю лучше.Здесь почтальонов нет,потому что почтовая станция за 8 верст,в другом селе (Озябликове),и туда каждый день ездит отсюда мужичек на на кондратовской лошади. Я каждый вечер тоже куда -нибудь езжу. Даже иногда,когда мне самому не хочется, Кондратов все- таки приходит,говорит что лошадь подана и требует,чтобы я непременно ехал. Он непременно хочет,чтобы я совсем у них поправился. И я поправляюсь с каждым днем. Может быть приеду к вам уже совсем,совсем здоровым и веселым. Во всяком случае - много лучше,чем уехал. Мне и самому,положим,очень приятно ездить по снежным дорогам,дышать холодным воздухом,смотреть на звезды,когда они видны,или на огоньки деревень среди снежных сугробов. ….Со мной часто ездит доктор,мы заезжали в деревни,к кустарям,которые делают ножи и вилки,смотрим ,как они работают, а доктор ходит по больным. По утрам же я пишу письма или работаю что-нибудь. В это время-в большом кондратовском доме очень тихо,все разошлись,сам Кондратов уходит на фабрику и только слышно в коридоре,как затапливают печи…..Мы с Кондратовым долго бродили по селу,и я рисовал кузницы кустарей Эти три дня только и буду ходить,ездить и рисовать. А там - в путь! В обширной коллекции рисунков В.Г.Короленко,хранящихся в архиве ,имеются и альбомы с зарисовками сделанными в Ваче, Писатель предполагал использовать эти зарисовки,как иллюстрации к "Павловским очеркам" в отдельном издании,но издание это не осуществилось. К ,сожалению, я так и не видел еще эти зарисовки..:Жаль,пока не попадаются мне эти зарисов
ки кузниц кустарей в селе Вача,кроме одной где я угадываю подгорье и знакомую еще с детства Околицу с речкой в пойме,вытекающей из Кондратовского пруда……..
Надгробный камень в Полтаве….


Сергей Волков
19.11.2016 15:46
Рейтинг@Mail.ru

Самые любимые места пользователей



Как попасть сюда? Необходимо, чтобы ваша малая родина была первая в рейтинге: деревни, села, поселка, городка.